Петр Сова: «Каждый народ достоин своего правителя»

Талантливый на сцене, приятный в общении актер и начинающий режиссер  Петр Сова заявил о себе несколько лет назад еще в Донецком украинском академическом музыкально-драматическом театре. Спустя 5 лет работы вернулся в Киев,  а сейчас работает актером в Национальном академическом театре русской драмы  им. Л. Украинки. И хотя актерство приносило наслаждение,  параллельно актера привлекало режиссерское ремесло. И чтобы освоить основы этого мастерства, Петр окончил курс режиссуры у В.Чхаидзе. Его дипломный спектакль  в репертуарной афише в театре «Браво» – «Осенняя скука» по Н.Некрасову, где с иронией и юмором обличаются человеческие пороки.

- Вы уже больше 10 лет работаете актером на разных сценических площадках, почему захотелось заняться режиссурой?

-  Мне нравится работать и актером, и режиссером. Но, как известно, актер  – это рабская профессия: ты от всего зависишь: от режиссера, от театра, от вкуса продюсера и т.д. Иногда – это просто игра случая, сегодня ты востребован, а завтра нет. В режиссуре же, безусловно, больше свободы, и многое зависит от  тебя. И еще есть вещи, о которых мне хочется говорить зрителю,  выражать определенные посылы. Я не могу сейчас заявить, мол, да, я режиссер и точка. Постепенно я осваиваю эту профессию, и благодаря актерству приходило понимание многих вещей, что помогает мне как режиссеру. Это естественный процесс.

- Ваш первый режиссерский опыт – это спектакль по произведению Э. Олби «Что случилось в зоопарке». Чем привлекла американская драматургия?

- Во-первых, это очень сильный драматург, который знает человеческую душу.  Я с этим произведением начинал работать еще в Донецком драматическом театре. Тогда мы с коллегами пытались воплотить его на сцене, но по независящим от нас причинам не получилось. Поэтому уже в Киеве я нашел компанию творческих людей, которых тоже заинтересовал Олби, и мы начали работать. Долго, но интересно. Чего хочет Джерри – главный вопрос, на который сложно ответить, и мы старались в этом спектакле донести зрителю ответ на него.

- После американской драматургии вы обратились к русской классике –  «Осенняя скука» по Некрасову. Почему именно этот автор, ведь режиссеры практически игнорируют его?  

- Да, его почти не ставят на профессиональной сцене. На мой взгляд, «Осенняя скука»  –  очень хорошая пьеса, и можно сказать, что это своеобразный стеб на крепостное право. Произведение было написано в конце 1850-х годов, а уже в 1861 году крепостное право отменили. Пьеса написана с тонким юмором и любовью, поэтому работать с материалом было очень интересно. Когда начал разбирать детально, то родилась идея представить материал как сон помещика Ласукова, выброшенного системой.

- Причем, системой, которая очень созвучна украинским реалиям… Некрасовские картины сельской жизни напоминают сегодняшние взаимоотношения власти и народа…

- Думаю, что спектакль прозвучал злободневно. Многие решения в нем были найдены уже в процессе работы, поэтому получилось актуально. Каждый народ достоин своего правителя – мысль, которая проходит через весь спектакль. Слуги достойны Ласукова в той же степени, что и он их. Тут все взаимосвязано.

- В этом же спектакле вы сыграли и роль помещика Ласукова. Насколько вам присущ этот образ по характеру?

- Сложно сказать, наверное, есть какие-то черты: лень, обломовщина. Бывает и такое -  если что-то не получается, то все виноваты, кроме самого себя. Таким образом проявляется эго. На самом деле я не хочу играть в своих спектаклях. Если я играю в своем спектакле, то мне это очень противоречит, так как я вижу сразу все недочеты в той или иной мизансцене.

- Спектакль идет на малой сцене, не думали над тем, чтобы перенести на большую сцену?

-  Мой педагог по режиссуре Вахтанг Чхаидзе отметил, что сценографическое  решение спектакля интересное, но слишком мало места на сцене. Если переносить на большую сцену, то существует риск того, что важные моменты не будут донесены до зрителя или это будет совершенно другой спектакль. Я благодарен театру за возможность поставить этот спектакль на малой сцене, поэтому, мне кажется, что лучше оставить все как есть.

- Какая еще драматургия интересует вас как режиссера?

-  Я не занимаюсь специально поиском того или иного произведения. Все приходит само собой в силу каких-то обстоятельств, впечатлений… Вот, как-то зашел в книжный магазин, смотрю, на обложке книги написано: «Каким образом может существовать сословие, которое в мирное время, не принося ни крошечки пользы, поедает чужой хлеб и чужое мясо, одевается в чужие одежды, живет в чужих домах, а в военное время идет бессмысленно убивать и калечить таких же людей, как они сами?» - это «Поединок» А.Куприна. И я увлекся произведением, оказалось, там очень много интересных и, главное, актуальных мыслей – о наших реалиях.

Сейчас в театре русской драмы мы с коллегами делаем самостоятельную работу по этому произведению. Благодаря тому, что  у нас есть взаимопонимание и доверие,  рождаются какие-то интересные вещи.  Классика всегда может звучать злободневно, если найти оригинальное решение. И артисту будет интересно работать – открывать новые пласты творчества.

 - Если говорить об актерском мастерстве, то кроме театра вас можно увидеть еще в популярных сериалах («Страсти по Чапаю», «Возвращение Мухтара» и другие). Вам интереснее работать в театре или на съемочной площадке?

- Комфортно работать там, где есть интересный материал. Конечно, в театре больше возможностей для реализации. А на съемочной площадке актер – просто «говорящая голова», которой платят деньги, и в большинстве случаев - это способ заработка, не более того. Чаще поступают предложения сняться в сериалах различного формата, а серьезных работ в кинокартинах пока еще не было. Всему свое время.

Как артист, если я творчески чего-то не получаю, а только отдаю свои силы, энергетику, тогда приходит рутина, и становится скучно. Поэтому буду стараться воплощать режиссерские задумки. Насколько это будет успешным, будут судить зрители.  

Андрей Романий: «Жизненные приоритеты не поменялись, значит они были правильными»

Интервью информационного агентства "ОстроВ".  

Прослужив более 25 лет в Донецком национальном областном украинском музыкально-драматическом театре, ведущий актер и премьер – заслуженный артист Украины Андрей Романий сейчас продолжает играть на сцене, но уже столичного театра. Не разделяя идеологии самопровозглашенной республики, Андрей переехал в Киев. Недавно в театре им. Ивана Франка состоялся премьерный спектакль «Дівка», в котором он дебютировал в роли Митрофана. Между спектаклями Андрей старается приехать в Донецк, где его ждут маленький сын, бывшая жена, друзья и близкие люди. Находясь в Донецке, он не скрывает своей проукраинской позиции и рассказывает о происходящей ситуации, опираясь только на факты.

- Андрей, в Донецком национальном областном украинском музыкально-драматическом театре вы служили более 25 лет. Насколько сложно вам было покинуть родной театр?

- Безусловно, из театра уходить было тяжело. И при этом я не могу сказать, что я ушел из театра, поскольку заявление об уходе я не писал. Когда театр перерегистрировался в «ДНР», соответственно, я не стал писать заявление о приеме на работу. Поэтому согласно украинскому законодательству я фактически продолжаю там служить. Естественно никакого финансирования со стороны Украины нет, зарплату никто из бюджета не получает. Театр находится в подчинении «ДНР», которая и обеспечивает все выплаты.

Мои убеждения не позволяли оставаться в Донецке и работать в самопровозглашенной «республике». Если бы я остался работать, то это означало бы предать Родину, где я родился и вырос, а это противоречит моим убеждениям.

И главное, почему я был вынужден уехать, - это дети. Их безопасность и будущее волнуют меня больше всего. Сейчас в Донецке у меня остался младший сын, к которому я стараюсь приезжать как можно чаще. Старший сын – в Днепропетровске живет, а средний – со мной в Киеве. Я бы не хотел, чтобы мой сын оканчивал донецкую школу, где ему выдадут аттестат непризнанной республики, с которым он никуда не сможет поступить. Поэтому он в Сумах закончил школу и поступает в Киевский университет.

- Осенью, вначале театрального сезона, вы еще продолжали играть на сцене театра в Донецке, в то время как были сильные обстрелы непосредственно в черте города…

- Да, и я тогда принял решение и сказал об этом руководству театра, что буду играть до тех пор, пока театр будет нуждаться во мне, пока не введут новых исполнителей. И я отыграл все спектакли. Параллельно уже ездил в Киев на репетиции нового спектакля. И, несмотря на то что, находясь тогда в Донецке, я осознавал, что подвергаюсь опасности, относился к этому… философски. Старался об этом не думать, а заботился о том, чтобы вывезти детей из города.

- В ситуации, когда постоянно звучат выстрелы, передвигается военная техника по городу, на ваш взгляд, каким образом и, вообще, способно ли искусство повлиять на общество?

- Думаю, что именно искусство и должно влиять, и в «ДНР» это отлично понимают. В то время как во многих украинских театрах сокращается финансирование, в Донецком театре актеры регулярно получают зарплату в пределах 6 тысяч, а то и больше. Это приличные деньги.

Нужно признать, что «ДНР» вкладывает деньги в театр – это факт. Театры получили возможность гастролировать, а другие украинские среднестатистические театры такой возможности не имеют. Насколько мне известно, недавно коллективу была выделена премия. В «ДНР» понимают, что финансирование культуры – это важная составляющая духовности общества. Если «республиканцы» помогают театру, то в ответ театр будет заниматься прославлением молодой «республики». Многие работники театра искренне верят в «светлое будущее». В приватных же беседах знакомые радуются тому, что им не придется отдавать кредиты, которые они брали в Украине. У каждого свои приоритеты…

- Вы поддерживаете отношения с донецкими коллегами?

- Да, общаюсь со многими коллегами. Есть только несколько человек, с которыми я брезгую даже здороваться, но не из-за политических убеждений. Как говорится, главное – не путать дружбу и службу. У меня прекрасные отношения с директором театра Натальей Волковой, которая воспитывает троих детей и очень переживает за их безопасность. И она прилагает максимум усилий для того, чтобы содержать театр в это нелегкое время. Насколько правильно она это делает, я не берусь судить, так как не хотелось мне быть на ее месте в это смутное время.

- Вы переехали в Киев, работаете в одном из лучших театров Украины – Национальном академическом драматическом театре им. И.Франка…

- Многие театры Украины меня приглашали, но именно в театре им. Франка предложили определенные условия, которые заинтересовали. Я сохранил категорию «Ведущий мастер сцены» (наивысшая категория для актера – прим. авт.), хотя в коллективе «франковцев» на момент моего прихода не было ставок с таким статусом. Поэтому переговоры о приеме на работу длились очень долго – несколько месяцев.

- Как вас приняли в коллективе «франковцев»?

- Потрясающе!!! Когда только я приехал и начал работать, многие коллеги часто интересовались, не нуждаюсь ли я в чем-нибудь. Когда я периодически приезжаю в Донецк к сыну, мне звонят из Киева и спрашивают, не нужна ли мне какая-то помощь. Я увидел отзывчивость и заботу, и мне хотелось бы верить, что это искренне.

В процессе репетиций сразу осознал, что мне интересно работать и общаться с киевскими коллегами. Если в донецком театре я ощущал в этом смысле определенный вакуум, где определенные актеры позиционировались как лучшие, а остальные – только для массовки и эпизодических ролей, то здесь все по-другому. В театре Франка есть ощущение команды, которая работает на результат. Каждый актер играет спектакль, а не только свою роль, здесь нет понятия второстепенных или эпизодических ролей. И главное - режиссер и актер не мешают друг другу работать.

И еще один важный момент. Работая уже несколько месяцев, я ни разу не услышал от коллег плохих слов в чей-либо адрес. Для театрального коллектива – это имеет огромное значение, что свидетельствует о порядочности людей, которые здесь трудятся.

- Чем, на ваш взгляд, отличается донецкая и киевская публика?

- В определенной мере донецкая публика напоминает маму, которая любуется своим ребенком на детском утреннике. Зрители в Донецке – это щедрые зрители, которые готовы простить артисту практически все. В Киеве немного иначе. Здесь публика более требовательна, она не готова воспринимать какие-то дешевые вещи. Я не хочу сказать, что киевские зрители избалованы, но удивить их тяжелее. Вместе с тем киевская публика охотнее идет за актером, становится непосредственным соучастником спектакля. Если в Донецке зритель больше занимает созерцательную позицию, то в Киеве публика – становится партнером артиста в спектакле.

- Насколько мне известно, многие донецкие зрители приезжали на ваш спектакль в Киев…

- Да, и я был очень растроган. На один из спектаклей пришло много людей, которые буквально завалили меня цветами настолько, что мне было неловко перед коллегами. Но я знаю, что эти донецкие зрители подарили цветы не столько за мою игру, а сколько за то, что в течение многих лет мы были вместе, выразив, таким образом, благодарность и поддержку. И после спектакля меня ждали зрители, некоторые приехали из Днепропетровска, Запорожья, Харькова, Одессы, что очень приятно и трогательно. И очень ценю такие моменты радости общения со зрителями.

- В связи с переменами в жизни, изменились ли у вас жизненные ценности и источник вдохновения?

- В последнее время слишком много стала значить фраза: «главное, чтоб не было войны». Как правило, за столом это главный тост, который дается с большим комом в горле. Еще я перестал быть категоричным максималистом, и стал с пониманием относиться к людям с противоположной позицией, стал более снисходительно относиться к своим недоброжелателям.

- А вдохновение?

– Для меня - это всегда качественный материал, хорошие партнеры по сцене, профессиональный режиссер. Это именно те составляющие, которые помогают постоянно развиваться и творить на сцене, а не только «вытворять». И я думаю, что если приоритеты в творчестве не изменились, учитывая все произошедшие события, то, значит, они были правильными.

Ирина Голиздра, «ОстроВ». 

Война на Донбассе - взгляд польского журналиста

Война на Донбассе с самого начала привлекла многие зарубежные СМИ, которые освещают события с фронта со своей позиции. И тот факт, что иностранным журналистам сейчас проще и легче проехать на оккупированную территорию, чем украинским коллегам, - проверенная аксиома. О нюансах работы иностранного журналиста на востоке страны и польско-украинских отношениях, рассказывает корреспондент польской газеты "Wyborcza" Петр Андрусечко.

Фото-Facebook

- Вы неоднократно были на Донбассе, как на оккупированной части, так и на территории, подконтрольной Украине. Насколько охотно местные жители вступали в диалог с вами, как с иностранным журналистом?

- Ситуации были разные. Некоторые жители были настроены достаточно скептически, мол, опять приехали, деньги на нас зарабатывают. Это одно мнение. Причем вне зависимости – оккупированная территория или нет. Но есть и такие люди, которые хотят общаться. Например, в одной из поездок в Донецк я поехал в бомбоубежище на окраине города. Там было очень много людей, которые  около трех месяцев провели, не выходя на улицу. Причем много маленьких детей, пожилых людей. И когда мы начали разговаривать с ними, то люди очень просили, чтоб мы написали о них, чтоб их услышали. Другой случай произошел в Мариуполе, сразу после обстрела Восточного микрорайона (который случился еще осенью после Минских соглашений). Один мужчина был агрессивно настроен, не желая идти на контакт. Мы пытались с ним найти общий язык, и уже спустя некоторое время он начал разговаривать более спокойно. Безусловно, многие жители по отношению к нам настроены очень настороженно, их можно понять, ведь они уже практически год находятся в стрессовом состоянии.

- Вам легче было работать на Донбассе, чем украинским коллегам?

- В какой-то степени легче, чем украинским журналистам. Я помню, когда вначале были первые аресты, задержания украинских журналистов и тогда было опасно работать. Сейчас, может  быть, немного легче. Например, я знаком с некоторыми украинскими коллегами, которые там работают, но их немного.

Имея паспорт другого государства, работать там действительно относительно легче. Но тем не менее польский паспорт - не самый лучший. Меня и моих коллег тоже задерживали, но быстро отпускали, никто долго не держал. И как-то после очередного задержания отдавали  мой паспорт со словами: «Извини, у тебя просто плохой паспорт».

- В таком случае ездить в одиночку по территории, где идет война, иностранцу опасно. С вашей точки зрения, с волонтерами передвигаться безопаснее?

- Риск есть всегда. Возможно, сейчас это странно звучит, но имея необходимые средства защиты  (каску, бронежилет), мы не надевали это, чтобы лишний раз не привлекать внимания, чтобы к нам было больше доверия. Сейчас, может быть, уже не стал бы так рисковать. С волонтерами ездить хорошо, но тоже иногда рискованно. С одной стороны, благодаря волонтерам, мы могли доехать туда, куда украинские военные просто не хотели нас пускать. Поэтому используем разные варианты поездок.

- В своих материалах вы освещаете войну на Донбассе с точки зрения военных вопросов либо больше с гражданской позиции?

-  У меня нет редакционных заданий, и я уже самостоятельно определяю ключевые темы. Все зависит от ситуации на Донбассе.  Если в данный момент происходят активные боевые действия, то, естественно, я пишу об этом. Но я стараюсь писать об этих аспектах с точки зрения рядовых граждан, как они переживают ужас этой войны. Важно то, что происходит с людьми, какие трагедии они переживают. В Киеве я часто слышу: «А почему они не уехали?». И я понимаю, что  большинство людей просто не могут уехать по разным причинам, у каждой семьи свои обстоятельства, и об этом надо говорить.

- Вы пишите о войне на Донбассе для населения Польши. Недавно прозвучало мнение, что тема Украины – военного конфликта уже надоела польскому читателю. Вы согласны с этим?

- Я бы так не сказал. Можно то же самое сказать и о конфликте Израиля и Палестины, который длится десятилетия. Да, есть категория людей, которым это не интересно, но им с самого начала это было чуждо. Могу согласиться лишь с тем, что тема Украины занимает меньше места в польских СМИ, потому что есть ряд и других важным тем. Например, есть вопрос Исламского государства, есть проблемы в ЕС. Если в каждом номере говорить о войне на Донбассе, то это тоже неправильно.

- Насколько много украинцев из Донбасса переехало в Польшу, есть ли поддержка государства?

- Я не знаю точное количество, но они есть. У нас всегда было много мигрантов из Украины. Я недавно был в Гданське, там тоже есть люди из Донбасса. Знаю, что есть определенная категория людей, которые имели финансовые средства, приехали в Польшу, покупают жилье и переезжают сюда. Это небольшой процент, но они есть. И эта тенденция в этом году очень заметная. С другой стороны, люди, которые сбежали от войны с более скромными доходами, не имеют здесь никакого статуса, а следовательно, и поддержки государства тоже. На самом деле вопрос с беженцами у нас не настолько хорошо урегулирован.

- В связи с новоизбранным президентом Польши – Анджеем Дудой, на ваш взгляд, как может измениться политика государства Польша по отношению к Украине?

- Польша – одна из стран, которая активно выступает за безвизовый режим. И, думаю, это не изменится. Но чтобы этого добиться, необходимо сотрудничать с другими странами ЕС. В последнее время Польша начала активно работать в политических вопросах с Германией, но насколько это сотрудничество будет тесным, мы увидим после парламентских выборов (которые в Польше состоятся осенью). Если победит партия  президента «Закон и справедливость», то это может быть проблема, потому что раньше у них отношения с Германией были напряженными.

Украина – это ближайшая соседняя страна, и нас многое объединяет. Есть исторический аспект, одна из ключевых тем – Волынская трагедия. Например, в Польше существуют некоторые организации и маргинальные политики, которые спекулируют на этой теме –  и это проблема. Если мы не будем говорить об этих сложных моментах, тогда политики будут использовать это в своих целях. Действительно, это была большая трагедия. Нам необходимо научиться об этом говорить. Для большинства населения Польши это не проблема: есть молодое поколение, которое живет не историей, но при этом есть и молодые люди, которые имеют достаточно сильные националистические настроения.

Беседовала Ирина Голиздра.

Украина - это Европа?

В нынешнем 2015 году III Львовский медиафорум собрал много медийных лиц, профессиональных журналистов и редакторов не только с Украины, но и с других стран. Так, открыл форум известный французский философ, писатель, режиссер, политический журналист Бернар-Анри Леви, который выступил с речью «История – любимая настольная книга тиранов».

Рассуждая об общественно-политической ситуации в Украине и мире в целом, Бернар-Анри затрагивает исторические ценности, духовные и культурные аспекты современного общества. «С первых минут Львов для меня – это живое сердце Европы, Львов - это европейский город. И за те 2-3 дня, что я пробыл здесь, я ощутил то знакомое чувство, которое испытал при падении Берлинской стены. Я много общался с местными жителями – они действительно хотят ВЕРНУТЬСЯ в Европу. И сейчас, к сожалению, создается новая стена между Украиной и Европой», - говорит французский журналист.

Второе впечатление, которое оставило неприятный осадок на душе патриотичного проукраинского француза – это… забытая память. «Львов был одним из самых ярких городов еврейской культуры в Европе - ведь здесь проживало более ста тысяч местных евреев, а тех, кто бежал из оккупированной Германией Польши во Львове приветствовали и защищали. Этот город, где было множество синагог, более ста тысяч представителей великой культуры, к которой я не принадлежу, но уважаю. Такое ощущение, что более тысячи евреев просто исчезли бесследно…  Очень мало осталось памяти о них. Я попросил знакомого показать мне один из крупнейших памятников еврейской культуры - синагогу Золотая Роза, известную в европейской истории как жемчужину культурной и гражданской жизни. Меня поразило то, что от Золотой Розы НИЧЕГО не осталось, только черная дыра. Эта синагога - это черная дыра, кровоточащая рана на теле всего города. Почему это так важно? Почему нужно залатать эту черную дыру?», - задается вопросом Бернар-Анри Леви.

Возможно, для некоторых это покажется странным – в стране война, а вы рассуждаете о синагогах, которых нет. А ведь без памяти, без ОСОЗНАНИЯ духовности очень трудно строить перспективу.

И французский философ выделяет три главные причины происходящего. «Во-первых, любая страна, которая не знает, что делать с памятью, превращается в больную страну. Франция это пережила. Современный пример тому – это Россия Путина, больная страна, которая сквозь тиранию и сталинизм пытается переосмыслить свою роль. Страна не может стать демократичной и свободной, если она не работает со своей памятью», - считает французский публицист.

Вторая причина, по его мнению, связана с непосредственной работой с забытой памятью, борьбой с пропагандой. «Известно, что война имеет две стороны: военную и идеологическую интеллектуальную. Путин и русские воюют с Украиной не только оружием, но и словами. Происходит битва слов, битва идей, битва пропаганды против Украины. Чтобы остановить эту пропаганду, необходимо стараться вернуть задушенную часть памяти»,- размышляет писатель.

И третья причина, на его взгляд, самая важная: Украина – это Европа, Украина – это неотъемлемая часть Европы. «За последние 70 лет это единственная страна, где в мирное время люди погибли только за то, что взяли в руки Европейский флаг. Это высокая цена за стремление быть частью Европы. Украина - это страна, которая имеет большое число праведников народов мира. Среди стран-лидеров - Франция, Польша (которая на первом месте), и Украина - на четвертом месте. Митрополит Шептицкий был одним из тех, кто спас многих евреев, и эта чистая правда», - утверждает Бернар-Анри.

По сути, его выступление явилось некоей кристаллизацией происходящих событий с точки зрения иностранца, который знает и понимает Украину, ее стремления и культуру. Кстати, о культуре. В этот же день Бернар-Анри Леви представил в красивейшем Львовском оперном театре – моноспектакль «Готель Європа». Как театральный критик, я считаю, что называть это действие спектаклем, мягко говоря, некорректно. Скорее, это некий перфоменс, который можно реализовать не только на сцене крупнейшего театра, и смысл от этого не будет потерян.

 На сцене – имитация отельного номера, тусклый свет, на экране представлен визуальный ряд. Непосредственно автор и исполнитель в одном лице, Бернар-Анри Леви с ноутбуком в течение всего действия читает заранее подготовленный текст, лишь иногда отрывая глаза от монитора, чтобы увидеть зрителя, его реакцию.

Речь идет о Европе, ее  ценностях: демократии, свободе, духовности, которые перекликаются с современностью, порой жестокой и циничной. Лейтмотивом через всю пьесу проходит тема Украинского Майдана, борьба украинцев за право жить в свободной стране - напоминание всей Европе о том, каковы настоящие маркеры демократии и цена, которую народу приходится платить за достойную жизнь.

Да, Украина – это Европа, но далеко не все политики и рядовые граждане это понимают, ибо европейский выбор – это цивилизованный способ построения общества, предполагающий демократические и гуманные ценности с оглядкой на собственную историю.

Чары «Безталанної» в спектаклях Андрея Билоуса

Обращаясь к пьесам, написанным еще в XIX веке, режиссеры стараются отшлифовать новые грани драматургии.

Так, худрук Молодого театра  Андрей Билоус еще в 2006 году в Николаевском украинском театре музкомедии представил спектакль «Чарівниця» по пьесе «Безталанна» И.Карпенко-Карого. К сожалению, сейчас спектакль уже не идет на сцене театра. Желая показать киевским зрителям современную постановку украинского драматурга, А.Билоус интерпретировал пьесу в Молодом театре, но с  другим акцентом - «Зачарований».

Оба спектакля – колоритные и эмоциональные, где любовный треугольник Варка-Гнат-София пронизывают музыкальные мотивы и утонченные хореографические этюды. Этнография сведена к минимуму, сценография не столько подчеркивает украинский быт, сколько выполняет метафорическую функцию. На сцене Николаевского театра мы видим колодец-«журавель», в котором постепенно убывает вода, энергия жизни уступает магии и чарам. В Молодом театре  деревянные обрамления окна (похожего на крест), сквозь которое все подглядывают за жизнью главных героев; обломки старой мельницы, окутанные паутиной и пылью, как символ уходящего времени и разрухи на фоне мистических порывов завывающего ветра.

В самом названии спектакля уже сделан акцент - спектакль «Зачарованний» в Молодом театре показывает зрителю главное действующее лицо – Гната, роль которого исполняет молодой статный актер Александр Ромашко. Облаченный в плащ из звериной шкуры, он уже являет собой агрессивность и жестокость, присущую его натуре. Ярость и безумство, хладнокровность и отрешенность в отдельные моменты едва ли уступают его меланхолии и слабости. Плененный чарами Варки, Гнат слепо следует за ней. Его безудержная страсть к Варке, как пламя, обжигает его настолько, что животные инстинкты преобладают над разумом. Иногда кажется, что на сцене дикий зверь, который тщетно пытается выбраться из огня. Гнат постоянно пытается «затушить» колдовские чары – после «жаркой» встречи с Варкой он охлаждает себя водой, словно взывая к разуму.

Противоречивость его натуры выражается в том, что эгоизм переплетается со  слабоволием. «Ты тільки слюни пускаєшь», - с вызовом упрекает его Варка в бездействии. Даже обнимаясь с ней, Гнат опускает руки, словно полностью растворяясь в паутине страсти, задыхаясь в сухом, пропитанном пылью, воздухе. Живущий в матриархате Гнат готов подчинятся, но только одной – Варке, ее чарам.

«Сатана в жіночому обличчі», - говорит Гнат о Варке, роль которой исполняет Дарья Барихашвили. Смелая и даже дерзкая девушка, с повадками тигрицы, которую все боятся. С неподдельной дерзостью и едва заметной завистью пытается она заманить Гната в свои объятия. Но ее старания очаровать Гната выражаются не столько вербально, сколько пластически: похотливые движения, страстный хореографический этюд. Сразу вспоминаю ее роль в спектакле «Коварство и любовь», в котором она создала гармоничный образ. В этом же спектакле, пожалуй, не хватает чувственности, соблазнительности и коварства. Возможно, именно через такую трактовку образа режиссер хотел показать иную Варку, способную пленить мужской разум, не прибегая к ловким женским хитростям. В этом случае достаточно лишь желания Гната – быть очарованным и плененным.

В рациональной плоскости представлена София (Полина Снисаренко) – застенчивая и спокойная девушка. Пугливый взгляд и нервная дрожь, пронизывающая ее тело, сковывают движения. Испытывая неуверенность и постоянное чувство страха, София старается быть примерной женой, работящей невесткой и отзывчивой подругой. Ее покорный взгляд привлекает Гната, но не зачаровывает.

Радостный и тревожный взгляд с переменным успехом отражает нарастающий внутренний протест, который гнетет ее. София, как молодая ветвь, тянущаяся к жизни и свету, пытается облагородить этот жестокий и дикий мир. Но ее девичьи иллюзии быстро исчезают сквозь решето, которое просит Варка… 

Современные акценты чувственности отражаются в костюмах главных героев: слегка оголенные плечи, платья с разрезами, что свидетельствует о дозволенности и готовности «гореть» в омуте испепеляющей страсти. Зачарованный Гнат, неистовая Варка и безталанна София – с самого начала обречены жить в паутине чар. Без лишнего пафоса и чрезмерной откровенности,  а только языком чувственных взглядов и хореографических этюдов - то замедленных, то экспрессивных танцев, на сцене раскрывается человеческая драма.

Если говорить о николаевском спектакле, в котором А.Билоус сделал акцент  на «Чарівнице», то здесь образы  Варки и Гната получились более глубокими и полноценными. Гнат в исполнении Андрея Мостренко – это парень, который постоянно мечется меж двух огней. Гордый и уверенный в себе Гнат охвачен страстью к Варке и, как искра пламени, способен зажечься от одного ее взгляда. «Чого ж ти така гарна, Варко», спрашивает Гнат у Варки, на что она ему с улыбкой и дерзостью отвечает: «Гарна, бо не твоя». Ее слова возбуждают Гната, а страх потерять Варку трансформируется в новую победу – жениться на Софии – молниеносно, с размахом. Жажда обладания Варкой – «чарівницей», иссушает его душу, забирает энергию жизни.

Грациозная Варка (Елена Коновалова) -  обаятельная украинская девушка, которая способна соблазнять и покорять всех. Уверенность в собственных чарах, превосходстве и соблазнительности помогает ей без труда добиться желаемого. Очаровав ласковым взглядом Гната, она увлекает его в свой мир. Решительная Варка – воплощение дьявольской силы под маской обаяния и очарования. Варка и Гнат – как две чаши весов, которые постоянно берут вверх друг над другом. Сильные по духу две натуры, охваченные страстью, они жаждут этой смертельной любви. Любви, отнятой у Софии (Светлана Лубинец) – скромной и всегда печальной. Грустные глаза едва ли скрывают обреченные надежды на счастливую семейную жизнь…

Кстати, о матери Гната, которая постоянно подливает масло в огонь. Если в Молодом театре  представлена экспрессивная и сварливая пожилая женщина, для которой источник энергии - скандалы, то на сцене Николаевского театра – она же более уравновешенная и гармоничная, без истерик и наигранного надрыва, но для которой счастье собственного сына превыше всего. Из доброй матери она превращается в злостную свекровь.

Оба спектакля насыщены метафорикой, в отдельных моментах – иронией и контрастами. Именно на контрасте строится основная линия конфликта – любовь и страсть (чары) противопоставляются в образной системе.

P.S. Николаевский спектакль для меня показался более эмоциональным и выразительным, а Молодом театре – акцент сделан на визуализацию. «Безталанна» И.Карпенко-Карого – пьеса, послужившая основой для спектакля, который несколько лет поставил Дубинин в Киевском ТЮЗе. На этот спектакль я, будучи абитуриенткой КНУТКиТ им.И.Карпенко-Карого, писала рецензию на экзамен. 

«Вечно живые»: современный взгляд Виталия Малахова

С большим удовольствием ждала премьеру в Театре на Подоле – «Вечно живые» в постановке мастера режиссуры Виталия Малахова. Драматургия                      В. Розова, о которой еще недавно вспоминали к памятным датам Великой Отечественной, вновь прозвучала в современном контексте последних событий в Украине.

Как правило, когда смотришь спектакль, в памяти невольно возникают образы из ранее поставленных спектаклей или снятых кинокартин. Удивительно, но в этот раз вместо полюбившихся образов из фильма «Летят журавли» в течение всего спектакля вспомнилось все, что было в прошлой жизни – до войны. Спустя 70 лет искусство и театр в частности, пытается показать и донести до зрителей мысль о том, что война всегда и сейчас особенно служит индикатором человеческих ценностей.

Типичная квартира, в которой живут люди разных характеров, возрастов и профессий, становится пристанищем, где через потери и страдания герои обретают новый смысл жизни. У каждого из них привычная жизнь, которую обрывает война – беспощадная и жестокая. Война забирает у семьи самое дорогое – сына, брата, внука, жениха – Бориса. Обманчивое спокойствие и равнодушие близких еще больше усиливает эмоциональный градус спектакля. Строгие лица родных обезоружены ироничными репликами Бориса, сказанными будто между прочем. Борис, который добровольцем идет на фронт, напоминает современного молодого ботаника, который старается не кичиться этим поступком, а скромно и честно выполнять свой долг. В отличие от своего брата Марка.

Режиссер очень удачно показывает контраст двух братьев-близнецов Бориса и Марка в исполнении одного и того же актера – Василия Кухарского. Воплощая на сцене два образа, актер, не повторяясь ни пластикой, ни мимикой, указывает на слабые и сильные стороны своих героев. Задумчивый и обеспокоенный Борис абсолютно противоположен эгоистичному и равнодушному Марку. Слегка сутулая походка Бориса противоречит горделивым расхаживаниям Марка - «талантливого» пианиста. Музыкант, которому кажется, что он создан для того, чтобы творить, слепо верит в свои придуманные идеалы и сквозь собственные очки не видит несчастья, которые происходят вокруг: страдающая Вероника, больной отец, одинокая сестра…

«Жить, чтобы вернуться, где твои самые близкие люди» 

Главная героиня Вероника в исполнении Виктории Булитко – утонченная и ранимая натура, способная выдержать удары судьбы. За слегка ироничной улыбкой она умеет скрывать всю боль утраченных надежд. Без истерик и слезных рыданий, за исключением редких моментов, актриса воплощает на сцене образ Белки – неподвластной времени и жестокости. Так и не успев проститься с Борисом, Вероника погружается в черный ореол войны и, смирившись, накидывает на плечи белую шаль, подаренную Марком…

Романтичная натура Вероники-Белки-Булитко, пройдя через мрак войны и предательство, сквозь черные стены эгоизма и равнодушия с надеждой смотрит в будущее. Ее совместная жизнь с Марком – обреченная попытка залечить душевную рану, похожа на кофе без сахара… Вероника постоянно терзает себя вопросами – зачем ей жить и что делать дальше. Отчаяние и боль утраты любимого человека  не сломили ее, а сделали только сильнее – сбросив белую шаль Марка, Вероника готова вдохнуть глоток новой жизни.

Очень колоритные и живые образы Анны Михайловой (Алла Сергийко) и отца Марка-Бориса – Федора Бороздина (Сергей Бойко). Душевные переживания и муки они умело скрывают за чашкой кофе и заботой о других людях, нуждающихся в их внимании и врачевании. Варвара Капитоновна (Татьяна Печенкина), Ирина (Валентина Сергеева) покорно ждут Бориса  с болью в сердце, едва сдерживая слезы.

Сценография спектакля проста и в то же время красноречиво выражает судьбу каждого из героев. Общий стол и стулья, каждый из которых имеет своего «хозяина». В том числе и у Вероники. Возможно, именно таким образом режиссер указывает на то, что у каждого свой крест, который он несет по жизни, и у каждого свое место на этой земле. Война, как чехол,  который окутывает человека  и заставляет сделать собственный выбор.

Для того чтобы забыть и приглушить тоску по сыну, брату и жениху, или отпраздновать начало новой мирной жизни, герои используют проверенный метод – напитки покрепче. «Наливая» и «выпивая» из пустых бокалов и бутылок, они старательно прячут горечь собственных страданий. Сначала мне показалось, что пустые бокалы немного неуместны – не натурально как-то получается. Но, возможно, именно таким образом в спектакле показаны напрасные попытки героев убежать от ужасов войны.

Война уничтожает человека не только физически, но и духовно. Преданность и честность, эгоизм и доблесть раскрываются в спектакле без лишнего пафоса и привязки ко времени. И тем не менее мы чувствуем, что все это происходит сейчас, в наше время. Возможно, те зрители, которые знают о войне только по фронтовым сводкам, острее почувствуют отголоски происходящих событий в Украине.

Дівка. Українська love story

У національному академічному драматичному театрі ім. І.Франка на малій сцені нещодавно відбулася прем'єра «Дівка.Українська love story»,  де з іронією і гірким гумором розкривається особиста драма дівчини на виданні. Це як лакмусовий папірець, крізь який просочується весь «колорит» українського сільського життя, що для мене виявився більш цікавим. Режисер-постановник спектаклю – Олена Роман.

Вистава починається з відеоряду, трохи затягнутого. На сумбурному відео випускного вечора глядач «знайомиться» з героїнею вистави – Світланою (Віра Зінєвич) - молодою дівчиною, яка щойно закінчила вчитися в університеті, має непогані шанси продовжити навчання, але вирішує повернутися додому, в село, до матері. Перед нами освічена випускниця вузу, яка на запитання, хто ти тепер за професією будеш, соромливо посміхається. Можливо, автор вистави натякає на приречені надії українських випускників...

І ось Світлана приїжджає додому, де під запашними гілками яблучного садка зустрічає свою любов – Миколу (Ренат Сєттаров), статного парубка. Справа йде до весілля, про яке наречена знає тільки з книжок. Передвесільна хвилююча метушня перетворюється на балаган, а точніше, пародію на сучасне життя в селі. Практично всі персонажі, крім нареченого і нареченої, відображають пережитки радянської епохи в поєднанні сучасних трендів - такий собі мікс несмаку на тлі абсолютної деіндивідуалізаціі.

Смакуючи «їжу» з екранів ТБ-шоу, люди стають маріонетками, якими дуже легкокерувати. Після випивки і закуски  всі, немов стадо овець, з реготом танцюють під попсовий хіт «О Боже, какой мужчина...». По суті, перед нами «народний» театр в буквальному сенсі, але зі знаком мінус. Натовп маріонеток легко «завести» за допомогою потрібної нитки. У сценографії вистави - безліч білих ниток виконують роль якоїсь ширми, через яку і з'являються «маріонетки». Нездатність мислити і виходити із зони комфорту призводить і до особистої драми. Світлана, мов біла пляма, посеред цього театралізованого свята: тримає в руках фату та дивується таким веселощам. Мрії дівчини про гарне весілля залишаються нездійсненими – Миколай зникає у невідомому напрямку.  

Рідна мати Світлани – Марахта (у виконанні засл.арт. України Наталії Ярошенко), робить усе для доньки, щоб та не повторила її помилок у житті. Це образ типової жінки, що змушена все життя самостійно виховувати доньку,  важко працювати, відсторонюючись від звичайного жіночого щастя. Сильна жінка, яка забула чоловічі обійми, теплоту лагідних поцілунків і намагається сховати свій смуток за суровим обличчям. Марахта все життя мріяла про щастя, гідного чоловіка, матеріальний статок. Усе ще приваблива жінка не втрачає надії бути коханою і любити, але прагматизм і звичне поклоніння сліпим ідеалам бере вгору. Бажаючи влаштувати доньці щасливе життя, вона з азартом і хваткою тигриці просить допомоги у всіляких шарлатанів, мольфарів, а також звертається до священика, аби знайти Миколу. Його образ, до речі, поданий теж вельми іронічно й обіграється дуже детально:  недбала хода, одяг - ряса з кросівками; впевненість у власному авторитеті...

Тема віри проходить червоною ниткою через весь спектакль - люди хрестяться, поклоняються, у свята ходять до церкви, але в душі віри в Бога немає, її заміняє той самий ящик з блакитним екраном. Так, в хаті нареченої, як і годиться, в кутку - «ікона» з рушником, а точніше кіот без святого лику. Саме на це і звертає увагу Митрофан - неохайний сільський мужик в обірваному одязі. Він з докором і обуренням запитує: «Навіщо викинули ікону? Бог покарає!». Колоритний образ Митрофана є своєрідним застереженням для матері нареченої - мовляв, Бог все бачить. Хоча і сам Митрофан не без гріха: часом його поведінка аж ніяк не асоціюється з православними канонами. У ролі Митрофана дебютував на сцені театру ім.І. Франка в цьому сезоні засл. арт. України Андрій Романій, який створив колоритний образ.

Спершу здається, що невдале особисте життя матері у спадок переходить і до доньки, яка практично біля вівтаря залишається сама. Але Світлана і Микола - представники мислячого покоління, і, напевно, тому роблять усвідомлений вибір. Однак, яким чином це відбувається і що служить першопричиною - залишається за ширмою «народного» театру... Про мотивацію вчинку Миколи глядачеві доводиться тільки здогадуватися.

Світлана ж, як справжня українська дівчина - гарна й чарівна, але, як мені здалося, скупо використовує виразні засоби. Співчуття і співпереживання, яке вона викликає у глядача, миттєво перекривається «шоу» у виконанні сільських дівчат і парубків. У цей момент пригадуються важливі слова з пісні нині покійного Кузьми Скрябіна: «Не стидайся - то твоя земля, яка не стидайся - то Україна».

Маріонетками бути легко – жити, розкошуючи, і ні про що не думати. Набагато складніше фільтрувати потоки непотрібної інформації і при цьому мати власні думки і робити вчинки.

На мою думку, «Українська love story» - це не мелодрама, а трагіфарс з елементами водевілю, співзвучний дійсності.

Фото Валерії Ландар - сайт театру