«Три товарища»: в погоне за утраченными мечтами

"Життя - це хвороба, і смерть починається

 від самого народження.

 В кожному подиху,

в кожному ударі серця вже закладено

трохи вмирання - все це поштовхи,

 які наближають нас до кінця".

"Три товариші"

«Спектакль идет почти четыре часа», - предупреждают строгие контролеры на входе в Национальный драматический театр им. И. Франко. Одних зрителей такая ремарка слегка настораживает; у других – влюбленных в театр – вызывает ироничную улыбку. И восхищает – значит,  хорошая постановка. Моя «копилка» любимых спектаклей, наряду с такими как «Слава Героям», «Сталкеры» на киевской сцене, пополнилась новой работой «франковцев» – «Три товарища» по роману Эриха Марии Ремарк. И четыре часа пролетают как одно мгновение, которое хочется повторить снова.

Важно, что в этом спектакле играют сразу трое донецких артистов-«франковцев» – Елена Хохлаткина, Андрей Романий и Любовь Доброноженко.

Пожалуй, Ремарк – один из немногих немецких писателей, произведения которого можно читать до упоения. И с тем, что он депрессивный, как считают некоторые, абсолютно не согласна. Тем более, после такого проникновенного спектакля режиссера Юрия Одинокого. Несмотря на трагичность бытия, это все-таки очень СВЕТЛЫЙ спектакль. Человечный и современный. О любви, застывшей в вечности.

Спектакль начинается еще до того как откроется занавес - по краю авансцены аккуратно расставлен целый ряд обуви. Пробирает до «мурашек». И сразу вспоминается памятник в Будапеште – «Туфли на берегу Дуная». На франковской сцене «одинокие» пары обуви как символ дорогих и близких, ушедших навсегда в вечность.

Сценография лаконична: три автомобиля, нависающие над сценой, выдвигающиеся мобильные «интерьеры» съемной комнатушки, автомастерской и бара, театра. И все на черном фоне. В отблесках играющего света – жизнь, озаренная вспышками любви и дружбы. Вечность, которая серой дымкой окутывает автомастерскую трех товарищей – скромное, но уютное местечко с ароматом рома.

Спектакль излучает свет сквозь призму реалий послевоенных лет. Три товарища – в исполнении Евгения Нищука, Андрея Романия и Александра Печерицы, - это подлинное трио дружбы. Настоящей. Без подлости и предательства. Без пафоса. Но такой же крепкой, как жгучий ром.

Обожженные войной – все трое пытаются ощутить вкус жизни. Жизнь, которая летит на бешеной скорости, как их Карл.  Жизнь, где главное – это любовь, а остальное всего лишь мусор и хлам. Именно тему любви, обреченной, режиссер акцентирует в спектакле – в отношениях между Патрицией Хольман и Робертом Локампом.

Пат и Робби воплощают гармонию двух начал – рационального и эмоционального. Анжелика Савченко создает образ своей героини как романтичной и нежной натуры с безупречным вкусом, воплощая неземную аристократичность в хорошем смысле этого слова. Внешнее изящество органично сочетается с внутренней силой характера героини. Больше всего Патриция влюблена в жизнь, от которой ждет взаимности. Иногда заигрывает с самой судьбой. И встречает ее в виде Роберта Локампа. Именно Пат первой называет его Роби-ребенок, тем самым указывая на его инфантильную натуру. Импульсивный и искренний. Несмотря на 30-летний возраст, в душе он мальчишка. И эта детская непосредственность и наивность укрепляют веру в прекрасное чувство. Показательный в этом смысле эпизод, где у Роберта «вспыхивает» ревность к Пат, а она с пониманием и легким флером иронии «погашает» нелепую ревность поцелуем.

И если в начале спектакля в собственный день рождения Роберт демонстрирует явное безразличие ко всему, то после встречи с Пат герой окрылен новыми чувствами. Точно так, как деревья зацветают весной после «зимнего сна». В спектакле эпизоды с участием Пат и Роберта иногда «пахнут» тревожной мистикой, что усиливается за счет музыки. И не случайно Пат на первое их свидание появляется, словно «привидение», из темноты условных улиц Берлина.

В спектакле Роберт и Патриция иногда напоминают двух птиц, сидящих на разных ветках, но готовых лететь друг к другу при первой возможности. И, кажется, их совместный «полет» может длиться вечно, несмотря ни на дождь, ни на снег. Но время беспощадно. Оно незримо довлеет над всеми персонажами Ремарка. И танец под дождем двух обреченно влюбленных – словно неистовая борьба между жизнью и смертью. По сути, это борьба за угасающее время.

И чем ближе финал спектакля, тем отчетливее Роберт-Нищук очерчивает эту  драматичную ноту. «Таке враження, що цей світ створював божевільний, який, дивлячись на це багатство життя, не видумав нічого кращого, ніж його знищувати», – говорит Роберт Локамп.

Трагедия, которую можно понять, только пережив ее на собственном опыте. Личная драма пересекается с происходящим на сцене. Роковое стечение обстоятельств: когда проходили репетиции «Трех товарищей», у режиссера Юрия Одинокого умерла мама, у актера Евгения Нищука – жена.

Время в спектакле словно заигрывает с героями. С одной стороны, принуждая их делать тот самый заветный шаг навстречу своему счастью. С другой – отбрасывает их по ту сторону жизни. Навсегда. И кто, как художник Фердинанд (Олег Стальчук), который пишет портреты ушедших в мир иной, знает цену каждому мгновению этой жизни. Он - некий прообраз быстротечности бытия. «Життя барвисте, але не досконале». Его философские монологи-размышления, обращенные к товарищам, афористичны. Они звучат, как отцовские наставления – без укора, но с любовью и искренностью.

«Мить, яку ми відчуваємо, але ніколи не володіємо. Час – це пекельна машина, яка безупинно цокає. Ти можеш зупинити лавину, гірський облав, але цю штуку ти не спиниш ніколи». 

И несовершенство этой жизни каждому приходится сглаживать своим красками. Например, для бывшего солдата Валентина (Дмитрий Завадский),  – это кабак, где он проводит большую часть своего времени. Не нуждаясь в жалости и сочувствии, он прожигает свою жизнь, потому что не знает, что теперь с этой жизнью делать, после того как стал калекой на войне. И он просто «щасливий з того, що живе», и с улыбкой выпивает очередную рюмку. Цели в жизни нет, а во взгляде угадывается смиренность и тоска по былой жизни.

Кто они, три товарища? Герои нашего времени или безумные романтики «потерянного поколения»? Отчасти и то, и другое. Война перечеркнула их жизнь, оставив шрам в душе. Военное прошлое напоминает о себе и уже в мирное время. В то время, когда все бегут радоваться салюту, Робби по привычке падает наземь. О его военном прошлом красноречиво свидетельствуют и медали за боевые заслуги. Роберт то украдкой прячет их за край жакета, то наоборот, носит с гордостью. Романтика, прикрытая порохом войны, раскрывает их лучшие качества: порядочность, честность, отзывчивость, добродушие. Товарищи, которые могут и иронизировать друг над другом, подшучивать, но при этом сохраняя и проявляя уважение и добродушие.

 «Час великих мрій минув», -  говорит Роберт как представитель того самого потерянного поколения. Разбитые мечты, утраченные идеалы. История повторяется, только смещая акценты. Отсутствие какого-то вектора в жизни, куда идти и к чему стремиться? Тема потерянного поколения созвучна нашей реальности. Вернувшиеся с АТО, как называют войну на Донбассе, бойцы – люди, которые не всегда и не везде могут адаптироваться к мирной жизни. Жизни, где не падают на землю от салюта. Жизни, которая наполняет их бытие смыслом. Они вернулись, но покалеченные войной морально и психологически. Заглушая свою боль рюмкой-другой, они пытаются ощутить такую желанную СВОБОДУ. Потому, что «свобода – це життя».

Пить ром, заглушая боль потерь, чтобы почувствовать ту желанную свободу от мира, от человеческих страданий и даже от самого себя. Война только во временном измерении осталась в прошлом. Но не в сознании. Например, в этом смысле очень показателен образ бывшего летчика Отто Кестера, который на войне убил безоружного юного бойца. И до сих пор этот поступок гнетет его душу, словно рана с «ноющей» болью. Отто ждет удобного случая, чтобы восстановить справедливость, - в своем сознании, в своей душе. «Він нічого поганого мені не зробив. Якщо я не порішу цього покидька, який убив нашого Готфірда, то вся ця історія з англійцем була страшним злочином", – считает рассудительный Отто. Четкое  акцентирование на том, что именно «Я-Отто» должен убить собственноручно убийцу своего товарища,  говорит о стремлении сбросить этот довлеющий «камень» с души. Признание своей вины, усиливает жажду справедливости – бескомпромиссной и обреченной.

Андрей Романий создает образ Отто не только как надежного друга, который всегда думает на два шага вперед. Одержимый поквитаться за смерть Ленца, тем самым  он сразу же «включает» в себе бойца – жесткого, безапелляционно внушающего страх. Он  один из немногих актеров в этом спектакле, который в реальности знает, что такое война, поскольку в свое время выехал из охваченного боями Донецка. И на сцене Отто-Романий – натура уравновешенная и созерцательная, но при этом именно в нем выражается трагизм военного времени. Неугасающая жажда справедливости, так и остается невостребованной.

Озорного Готфрида Ленца в исполнении Александра Печерицы можно охарактеризовать как  бодрого весельчака. Это добрый малый, который легко относится к жизни. Выигрышная внешность артиста – рыжеволосый, с обаятельной улыбкой, придает особый «свет». От него, как лучики солнца, исходит энергия позитива и поствоенного веселья. О чем бы он не говорил, об утратах, разочарованиях, с его лица не исчезает улыбка. В нем гармонично сочетается легкость восприятия жизни и неопределенность самой жизни.

Жизнь, которая прожигается весело и задорно в кабаках, театрах, наполнена неподдельными чувствами и эмоциями. Трогательный и проникновенный Хассе, роль которого исполняет Василий Баша, - пример не только заботливого мужа, а и настоящей преданности и безответной любви.

«Людина вигадала мрію про вічність». Вечность, в которую уходять любимые и близкие люди. И танец вдов со стульями, условными партнерами, буквально «добивает» боль невосполнимой потери.

 «Живіть наповну!» - говорит Фердинанд, который пишет портреты ушедших в мир иной. Этот месседж, посыл всем. И не только тем, кто пережил войну на передовой. Но и нам, зрителям. Здесь и сейчас. И угнаться за своим счастьем, дано, увы, не всем. Но шанс стать счастливым, хоть на мгновение, есть у всех. Несмотря на холодящий душу снег, безжалостно покрывающий сердца любимых. Любите и берегите своих близких! Ведь время летит намного быстрее, чем любая машина на свете. И четыре часа спектакля – это не просто проведенное время в театре. Это тоже маленькая жизнь, которая позволяет нам понять, что всегда нужно бороться за каждое мгновение нашего существования на земле.

P.S.Спектакль «растет», набирает силу.  Особенно запомнился мне спектакль 29 декабря, когда актерская импровизация, в частности главных исполнителей, придавала спектаклю мистически-реалистичный настрой; когда каждый эпизод был насыщен волнительной энергетикой, исходящей от актеров.

P.S.2 Музыкальное оформление спектакля  пронизывает до каждой клеточки, словно током.

Без фальши

Название спектакля «Водка. Ебля. Телевизор» – интригующее. Удержаться  и не пойти, было непросто. Тем более потому, что в анонсе указано: «Поезії подружнього пекла, місто як механізм ейфорії, молоді ідіоти – базові теги режисерського пошуку». А режиссер – Георг Жено, который умеет соблазнять зрителя нестандартными находками. Да, это не для  всех любителей традиционного театра. Например, мне, влюбленной в театр как таковой, по вкусу спектакли разных театров, при условии, если они сделаны «вкусно» (sorry за тавтологию). Это первый опыт работы «Театра Переселенца» с современной драматургией.

Для меня это было первое знакомство с драматургией Максима Курочкина на украинской сцене. В основе спектакля пять его пьес: «В ожидании подробного глобуса», «Выключатель», «Почти Айвазов», «Абрау-Дюрсо», «Водка.Ебля.Телевизор».

Чем все-таки привлекли Георга Жено пьесы Курочкина? «Нарушение табу. Острый и тонкий юмор. Блестящий современный язык. Эти пьесы про нас, здесь и сейчас», - ответил режиссер.

На сцене, а точнее в небольшом зале, зритель видит эти истории глазами одной семьи коренных киевлян разных поколений. От 60-70-х годов почти до начала XXI века. Хаотично расставленные по залу стулья, несколько локаций, приглушенный свет. При входе в зал возникает ощущение, что попадаешь в коммунальную квартиру прошлого века. Киевляне, мечтающие о глобусе или читающие с восторгом свои стихи, наивны и глубокомысленны одновременно. 

Самоирония, иногда граничащая с абсурдностью, или юмор, сквозь который просачивается тленность нашей жизни. Например, меня с позиции зрителя затронула тема взаимоотношений продвинутого внука и маразматика-дедушки. С одной стороны,  молодой внук, увлекающейся поэзией, который вынужден присматривать за своим дедом. С другой, -  прихрамывающий дедуля, в лице молодого фактурного героя.  Этот контраст усиливает эффект самоиронии и акцентирует визуально образ – без привычных штампов. Актер Александр Фоменко, который исполнил роль обаятельного деда, абсолютно без старческого грима и прочих театральных «3D эффектов», очень  филигранно очерчивает образ своего героя. С долей сочувствия, внутренней сдержанности и терпимости. Без фальши и патетики. И каких только усилий стоит дедуле вспомнить номер телефона девушки, на которую запал внук. Сосредоточенно, без суеты, постепенно, но уверенно. Ведь это надо для дорогого внука, который даже обещает жениться на той самой девушке. 

На фоне поэтичных нот спектакля звучит и резкий мат. Неоднократно. И абсолютно органично. Откровенно, резко, без вычурно-умиротворенных «ахов». «Ебля – значит жена, все остальные – мандавошки». Звучит как мантра. Достается и публике. Например, условный диалог со зрителем, который ведет лирический герой (в исполнении Александра Фоменко) – не просто обращение к зрителю. Ну, признаюсь, невозможно оторваться от завораживающего взгляда героя-Фоменко, когда здесь и сейчас он рассказывает о поиске смыслов, размышляя о жизни. В этом отношении любителям первого ряда (испытано на себе) в лучшем смысле слова повезло.

Выбранная форма монолога, обращенного к зрителю, заставляет увидеть свое отражение. Плюс зритель становится соучастником спектакля.

Актерский тандем Александра Фоменко и Екатерина Вишневой – гармоничен. Слаженная партнерская работа, параллельное заигрывание со зрителем и с партнером по сцене, «проживание» своего героя здесь и сейчас.

Искренность душевных порывов персонажей выражается и в суетливых движениях, особенно заметных в игре актеров-новичков.

Да, в этом спектакле роли исполняют как профи-актеры (Екатерина Вишневая, Александр Фоменко и Евгений Бондарский), так и аматоры. Некоторые из них уже ранее принимали участие в постановках «Театра Переселенца». В частности,  Анастасия Пугач, Олег Шурыгин, Иван Полтораченко, Екатерина Савченко, Алексей Бабаков, Эльвин Рзаев. 

Хотелось бы отметить Настю Пугач, которая исполняла роль искрометного телевизора. Эмоционального и нетерпеливого. И Ивана Полтораченко, который играл  очень непринужденно и естественно роли внука.

Режиссер показывает зрителю не просто спектакль о разных поколениях, а иерархию ценностей - утраченных и грядущих. И в этой системе каждый пытается найти свое счастье, а точнее себя в существующей реальности. В предлагаемых обстоятельствах серых будней обрести внутреннюю гармонию. 

Фото - Любовь Дуракова

Спектакль - это совместный проект Театра переселенцев и Института. Драмы, продюсер -Василий Белоус. 

А что думают актеры и режиссер?

Цитаты из Фейсбук-страницы  Театра Переселенца.

Анастасия Пугач: «Мне часто кажется, что автор Максим Курочкин написал про меня и про все мои непрожитые обиды, потери и неудачи. И сегодня на сцене у меня возможность от всех их разом избавиться».

Иван Полтораченко: «Для меня этот проект –  борьба, в основном с самим собой. Как-то так».

Александр Фоменко: «Я занимаюсь театром с детства, с 7 лет. То есть практически 23 года. Последние три года я очень много работал со школьниками и подростками со всей Украины. В Фейсбуке у меня в друзьях много детей, и их родителей. И так сложилось, что я не часто играл главные роли. Я характерный актер, актер эпизодических ролей, и собственно не жалуюсь. А вот самая моя большая театральная работа - это "Водка. Ебля. Телевизор". И я, сука, даже не могу сделать перепост мероприятия у себя на странице, потому что родители детей - участников моих проектов запретят детям общаться со мной ".

Александр Бабаков: "Два с половиной года назад началась войнушка на Донбассе, и попали в мою школу. К нам тогда приехали волонтёры, чтобы помочь её восстановить. Пока волонтёры работали с детьми, я познакомился с Георгом, и мы начали делать спектакль. Потом это перешло в фильм: с нами общались и одновременно снимали на камеру! Когда фильм смонтировали, мы ездили по Украине и показывали его, а недавно мы поехали на берлинский кинофестиваль, и наш фильм взял Гран-при! Сейчас я снова работаю с Георгом: играю в одной из пьес, написанных Максимом Курочкиным, играю одного из главных героев".

Екатерина Савченко: «Сижу уже битый час и думаю, как выразить свои эмоции касательно " Водки. Ебли. Телевизора". Уже и кучу метафор в голову набрело, и просто непонятных мыслей о смысле жизни, и о ненавистном мне вопросе "О чем спектакль?"  А тут вдруг я подумала о том, что Георг говорит "Ебля" через букву "Ё", получается "Ёбля". Меня это всегда смешило, вот даже сейчас сижу, улыбаюсь, а потом и не заметила, как сама стала так говорить. М-да-а… наверное, мои родители хотели бы, чтобы я занималась более разумными вещами, чем рассуждениями о правилах произношения непристойностей».

Режиссер Георг Жено: «Для меня этот спектакль - некая драма памяти. Это путешествия по советскому и постсоветскому времени, и более того - путешествия по нашей памяти и сознанию. О том, что то, о чем мы стараемся забыть, в этом путешествии обгоняет нас. В каком бы времени мы ни находились, вне зависимости, в каком поколении нашей семьи мы находимся, оно перед нами».

Фото Александры Железновой. Репетиции